Чем будете удивляться?
7 декабря в Гостином дворе на ярмарке Nоn/fiction состоялась презентация книги Константина Райкина «Школа удивления. Дневник ученика» (издательство «Бомбора» при поддержке Фонда культуры и развития имени Аркадия Исааковича Райкина и Высшей школы сценических искусств).
О Константине Райкине и феномене его личности, соединившей в себе великолепного актера, режиссера, педагога, художественного руководителя, теат-рального мыслителя написано уже несколько книг. Но впервые он решил самостоятельно описать и проанализировать свою «жизнь в искусстве» (Константин Аркадьевич предпочитает называть искусство работой, а «остальной жизни за вычетом работы остается совсем немного»).
Книга начинается и заканчивается – закольцовывается – радостным изумлением перед миром. В начале – жадное любопытство ребенка, удивленного грацией пантеры, прыжками гиббона, непостижимостью пушкинского стихотворения, загадочной и манкой работой отца, эмоциональным чтением мамы. В финале – радость путешествий во время коротких отпусков, красота мира: водопадов, ледников, экзотических змей и черепах, опасность океанских штормов или кромешной тьмы в горах, театральность городов. Приятным бонусом добавлены прекрасные фотографии и хулиганские «стишки»-эпиграммы, написанные для самых близких людей – коллег по «Сатирикону», с которыми он проходит и огонь, и воды, и медные трубы, и опыт бездомности, и муки рождения спектакля. Роскошным подарком – аудиоверсия книги, которую Константин Аркадьевич читает сам.
А в середине этого круга – вертикаль, всегда одинокое восхождение по пути самосовершенствования в работе, которая и становится искусством, жизнью, судьбой, спасает от искушений, как монастырское послушание. Райкин судит себя по самому суровому гамбургскому счету, препарирует собственные ошибки и трудности с такой скрупулезностью, что этим огнем опаляет и многих его коллег. «Школа удивления» – неудобная книга, она цепляет за живое, заставляет вспомнить себя – неумелого, мечтающего, ищущего, бунтующего, пытающегося прыгнуть выше головы. Константин Райкин, чей блистательный лицедейский дар неоспорим, всегда оставался актером-мыслителем, актером-исследователем и даже актером-хирургом, который «оперирует» самого себя. Такие актеры совершают открытия, не доступные ни одному самому выдающемуся литературоведу. Кроме того, в книге много полезных, практических советов собратьям по сцене: как быстрее и эффективнее «приманить» необходимое чувство или эмоцию, как не «засиживаться» на каждом слове текста, как следить за сценой «косвенно внимательным взглядом» (определение Пушкина) – смотреть на все и видеть главное…
Родившивсь в семье великого артиста, Константин Аркадьевич описывает то, что действительно заслуживает белой зависти – роскошь человеческого общения. Все, что пытался и пытается «предъявить» ему обыватель, – отсвет отцовской славы, относительное материальное благополучие – сразу, с раннего детства стало для него мукой. Но зато были разговоры с папой об архитектуре и музыке, семейные праздники у Собиновых и Кассилей, друг семьи Леонид Утесов, Жан-Луи Барро и Марсель Марсо на домашнем застолье, сосед по даче Корней Чуковский…
Эту «коллекцию» Константин Аркадьевич сохранил и приумножил, беря в собеседники актеров, которыми неизменно восхищался (Борису Бабочкину, Оле-гу Борисову, Иннокентию Смоктуновскому, Павлу Луспекаеву посвящена отдель-ная глава), авторов и режиссеров, которые определили его судьбу. Особенно горько читать сегодня главу, посвященную Юрию Бутусову, которую он успел прочитать при жизни. Райкин сравнивает Бутусова с Мандельштамом, находя у обоих ту степень космической свободы, которая не вписывается ни в какие каноны и правила – будь то форма, жанр, стиль, житейская логика, законы самого искусства. Но открывает алогичные, завораживающие и непостижимые красоты, смыслы и тайны. Особенно заманчиво – главу про Пушкина, моноспектакль по которому Константин Аркадьевич сейчас репетирует. «Залапанный» официозом, до конца не понятый потомками, часто ускользающий от актеров (слишком близок к совершенству), проживающий целую жизнь, полную противоречий, внутри одного стихотворения, Пушкин – еще одна вершина (может быть, самая недоступная), которую Константин Райкин стремится покорить.
Театру, привычно поделенному на «школу представления» и «школу пере-живания», Райкин предлагает свой вариант – «школу удивления». Именно оно, по Райкину, а вовсе не процент психологизма или условности, определяет качество театра. В театральной терминологии есть скучноватое определение – «оценка факта». Это выбитая опора, сбитая линия поведения, когда персонаж – а вместе с ним играющий его актер, он же выбравший актерскую стезю человек – теряется (удивляется, изумляется, паникует, осознает изменившуюся реальность) и ищет новую линию поведения. Чем больше в роли таких моментов, чем больше в пути таких изгибов, чем виртуознее артист проходит эти закрытые повороты, тем интереснее и масштабнее его роль. Актер упрятан в роль как рыцарь в латы – сравнение Райкина. И чем больше зазоров-изгибов в его актерской «броне», тем гибче и подвижнее становится «рыцарь» – но и уязвимее тоже, ведь именно сквозь эти «зазоры» просвечивает и его природный дар, и его душа. Так актерская задача быть органичным в оценке факта неизменно тянет за собой и человеческую: умение удивляться миру – это, в конечном счете, искусство оставаться живым. А иначе зачем нужна профессия (любая), если она не делает человека лучше.
